Петр Гуменник вновь привлек внимание публики, представив свою новую короткую программу, работа над которой велась в сотрудничестве с известным канадским хореографом Ше-Линн Бурн. В условиях возвращения на международные соревнования, к его выступлениям приковано особое внимание, и этот аспект становится не менее важным, чем сам контент.

На недавнем мастер-классе фигурист продемонстрировал программу, поставленную под музыку Питера Гэбриэла «My Body Is a Cage». В ходе выступления отмечается не только оригинальная хореография, но и внимание к музыкальным акцентам и элементам. Однако, несмотря на это, Гуменник пока еще не выглядит полностью органично на льду, его движения иногда выглядят незавершенными, а вторая часть программы страдает от излишнего мельтешения.

«В процессе работы казалось, что делаю на льду примерно то же самое, что и хореограф. Но когда посмотрел первое видео, понял, что это далеко не так. Сразу бросилось в глаза, насколько сильно не хватает четкости, резкости, контрастности. Стал осознанно обращать на это внимание, и только после третьего или четвертого проката начал себе нравиться. Понял, что программа будет хорошая», — отметил Гуменник.

Ситуация становится непростой. Гуменника считали фигуристом, способным продемонстрировать не только технические элементы, но и выразительные программы, что и стало причиной получения квоты на Олимпийские игры. Однако высокая сложность новых постановок иногда вызывает утерю индивидуальности. В последние годы программы не предоставляли Гуменнику возможности для самовыражения.

В 2023 году он столкнулся с рядом трудностей: скандал с короткой программой под Rammstein, а также более четкий и понятный образ Дориана Грея в произвольной. В результате эксперименты и музыка без конкретного источника ушли в прошлое, и Гуменник стал выбирать классические саундтреки с ясным посылом: «Дюна», «Онегин», «Парфюмер», «Гамлет». Даже от более необычной «Молитвы» в олимпийском сезоне решено было отказаться в пользу более привычных тем.

Суть новых программ не заключается в сложной хореографии, а в знакомстве с оригинальными произведениями, где представлены знакомые сюжеты и проблемы. Это приводит к тому, что зрители и сам фигурист лишаются возможности для интерпретации. Гуменник, по сути, становится манекеном, на который просто надевают костюм определенной эпохи.

По словам самого Гуменника, Ше-Линн учитывала его способности, музыкальные предпочтения и вкусы. В результате им удалось достичь компромисса, выбрав вариант, который устроил всех. Это первая программа за долгое время, лишенная четкого сюжета, поэтому зрителям она может показаться непривычной — в ней видно самого Петра, а не просто лирического героя.

Таким образом, новая произвольная программа под «Гамлета» также не вызывает должного отклика. Известный сюжет вновь берет на себя все функции, а для уточнения используется самый популярный монолог из пьесы. Получается, что это не полноценная программа, а скорее вариация на тему, что делает ее менее выразительной.